Екатерина Мирошкина. Я не умею говорить «нет» — Кто студент

Екатерина Мирошкина Я не умею говорить «нет»

Редактор-эксперт о работе в Т—Ж и учёбе в Школе редакторов.

Ты пришла в Т—Ж до Школы редакторов?

Я поступила в школу, когда чуть меньше года работала в Т—Ж. Мой первый текст вышел 22 декабря 2016 года, в январский набор школы я уже не попадала. Правда, тогда и не собиралась. Я вообще не думала, что буду плотно работать с Т—Ж, и не строила планов. Пошла учиться в следующий набор, когда поняла, что мне это нужно и как-то всё устаканилось с загрузкой.

Студентов школы иногда приглашают работать в редакцию Т—Ж. У меня наоборот: сначала начала там работать и только потом пошла учиться.

Расскажешь о том, как ты попала в Т—Ж?

Кажется, на этот счёт есть несколько мифов. В Москве на вечеринке в честь трёхлетия Т—Ж пара человек спросили: «Правда, что ты протеже или родственница Саши Рая?» Саша Рай — это издатель Т—Ж. Не знаю, откуда такие слухи. Ещё есть мнение, что меня пристроил Максим по знакомству. Это не так. Я ничья не знакомая, не родственница и никак не контактировала ни с кем из редакции, до того как опубликовала первую статью.

Впервые с Сашей Раем мы увиделись на дне рождения Т—Ж. Это было спустя год после начала работы в журнале. Здесь мы с прекрасными редакторами: Леной Евстратовой и Ириной Усиченко

В журнал я попала так. Осенью 2016 года приехала на конференцию, где выступал Максим. Кроме текстов и бухгалтерии, я тогда занималась контекстной рекламой и интернет-магазинами. Много ездила по тематическим мероприятиям, как раз был сезон.

До конференции я ничего не знала о Т—Ж. Читала какую-то статью про настройки контекстной рекламы и на том же сайте увидела интервью с Максимом. Кто он такой, я тоже не знала.

А потом как у всех: что-то заинтересовало, перешла на его сайт, начала читать. Там же увидела две вакансии в Т—Ж, одна из которых — редактор с экономическим образованием. Почитала Т—Ж, мне понравилось. Но на вакансию я тогда не откликнулась, потому что была загружена работой выше крыши.

На ту конференцию я поехала слушать не Максима, а других спикеров, о которых знала больше. Но лекция Максима Ильяхова мне понравилась: он как раз рассказывал про Т—Ж. Там же купила «Пиши, сокращай». Потом был мастер-класс, а после него вопросы Максиму. Я зачем-то спросила: «Вот у вас вакансия, вы нашли?». Оказалось, не нашли.

Участники конференции после великолепного мастер-класса Максима Ильяхова. Я рядом с девушкой, которая держит книгу Максима и Люды

Потом я забыла про вакансию и погрузилась в обычную работу. Но она опять где-то попалась на глаза, и я решила попробовать. Сейчас анализирую тот период и не понимаю, что мной тогда двигало. Я ни с кем не посоветовалась, не понимала, как буду совмещать эту работу с основными проектами. А главное — зачем мне это вообще. У меня были другие планы, но всё решилось само собой.

Тебя сразу взяли?

По условиям вакансии нужно было выполнить тестовое задание. Я написала новость про заморозку материнского капитала, отправила Саше Раю, но не получила ответа. Ещё раз напомнила о себе. К тому времени я уже прочитала курс молодого бойца и запомнила тезис «чья задача, тот и носится». Вроде бы после второго раза мне ответили, но оказалось, что тестовое никто не смотрел.

Саша сказал, что они в ужасной запарке в конце года, моё письмо потерялось и попросил повторить. Продублировала ещё раз. Саша похвалил работу и передал её Максиму. Подумала, если зовут Максима, то всё — больше связываться не стоит, было приятно познакомиться, пойду работать дальше. Начиталась уже всякого про него и формат его работы.

Со стороны кажется, что Максим — монстр, который обкладывает всех матом, режет тексты и говорит, что все пишут ужасное говно. В жизни не так, но я-то этого ещё не знала, и было страшновато. Мне никогда не говорили, что мои тексты говно, и я не была к этому готова. Поэтому мой совет: не слушать эти дурацкие мнения о работе с Ильяховым. Скорее всего те, кто пишут негатив, на самом деле никогда с ним не работали. С Максимом прекрасно работается.

По первому тексту он оставил несколько правок на уровне: «Это мы перенесём сюда, здесь поменяем это слово на это, а этот абзац разобьём на два». Я решила, что теперь мне всё по плечу: правок же мало. И чего его все боятся? Я быстро приземлилась. Максим лайтово прошёлся по первому тексту, но не потому, что ему всё понравилось. Думаю, у него тогда было мало времени. Потом-то всё встало на свои места. Редактуры от Ильяхова я зачерпнула полной ложкой. Это было очень сложно, но я благодарна ему за эту школу.

Текст в итоге опубликовали, мы поговорили с Сашей и мне предложили найти ещё инфоповод. Я написала на бухгалтерскую тематику: про нюансы, связанные со страховыми взносами ИП. В комментариях в соцсетях тогда разгорелась дискуссия, некоторые комментаторы не стеснялись в выражениях.

Один из комментариев под моей второй статьёй в Т—Ж. Было очень обидно, потому что я написала всё правильно

Я тогда вообще не была зарегистрирована в соцсетях, и для меня это всё было шоком. Откуда эти люди, зачем они пишут «увольте автора», если сами даже не ИП и никогда не платили взносы. Почему они пишут гадости, если даже меня не знают. И почему говорят, что я не держала в руках налоговый кодекс, если у меня 10 лет стажа главбухом. Хотелось каждому это объяснить. Статью, конечно, никто не снял, и меня не уволили, потому что там всё было написано правильно.

Мне ещё предстояло завоевать доверие редакции и читателей, хотя я точно не была к этому готова морально и хотела сразу уйти. Думала, зачем я вообще в это ввязалась, работала же нормально без правок текстов, критики и сложных тем.

Спустя два года читатели пишут под моими статьями такие комментарии. Я ценю их доверие

Так делились моей статьей про пенсионную реформу. Это был сложный текст, но всё оказалось не зря

У тебя быстро появилась постоянная рубрика?

Я не думала ни о какой рубрике. Просто появился новый формат, нужно было писать туда статьи с экспертизой. Я предлагала темы, мы обсуждали их, согласовывали и делали материал. Никто не знал, выстрелит это или нет, получится у меня или нет. Писали и другие авторы, но в итоге осталась я.

Сначала выпускали по две статьи в неделю. Потом стало понятно, что новости нужны каждый день. Стандарты формата менялись на ходу, я работала в диком напряжении: утром надо было согласовать инфоповод, а вечером выпустить материал. Я на связи до самого выпуска: пока смотрит Максим, потом корректор, вёрстка, ещё одна проверка. После каждого этапа я ещё раз читаю текст. Пока статья не появится на главной Т—Ж, я не могу отойти от монитора. Поэтому иногда начинаем рано утром и заканчиваем ночью.

Сейчас мы стараемся выпускать материал каждый день. Я пишу в две рубрики: «Ну и что?» с экономическими и правовыми новостями и «Изумительные истории» про решения высших судов. Сейчас я уже сама отбираю инфоповод, разбираю тему и приношу главреду на проверку готовый материал. На мне весь разбор, изучение проблемы, фактчекинг и советы читателям. Экспертов у меня нет. Могу обратиться к налоговому консультанту или сотрудникам банка за советом, но стараюсь обходиться своими силами.

Эти статьи не для развлечений: они по-настоящему влияют на решения людей. Поэтому я так серьёзно отношусь к этой работе и долго готовлю материал. Задумывалось, что на новости будет уходить не больше двух часов. Но я не могу за два часа изучить Монреальскую конвенцию или судебную практику по застройщикам, поэтому трачу гораздо больше времени. Мы не просто рассказываем: вот что произошло. Стараемся объяснить, как это работает, как связано с другими законами, что с этим делать и какие есть нюансы — даже если вообще никто ещё об этом не рассказал.

Раньше Т—Ж выглядел по-другому. Кроме лонгридов там было всего четыре других рубрики. Иногда в четырёх одновременно на главной были только мои статьи, как на этом скриншоте

Рубрика «Изумительные истории» о решениях Верховного суда. Формат придумал Максим Ильяхов, а тексты с самого начала пишу я

Не бывает ли у тебя перегруза?

Это философский вопрос. Что вообще считать перегрузом? Когда работаешь в тёплом офисе или собственном кабинете, за хорошим компьютером и за нормальные деньги — это перегруз? Ну, устала — я что, одна такая? Не нравится или тяжело — работай меньше. Мы же не в рабстве.

Моя вчерашняя новость была свёрстана в одиннадцать вечера, это нормально. Это не форс-мажор, просто ежедневный выпуск предполагает такой режим. Завтра будет так же и не у меня одной: вся команда так работает. И не только в Т—Ж.

Больше всего устаёшь не от того, что долго работаешь, а от умственного напряжения. Когда я изучаю материал для статьи, это колоссальный мозговой штурм. Потому что темы сложные, а ответственность большая.

Так выглядит моё рабочее место, когда я изучаю материал для статьи в Т—Ж. Кажется, что это хаос, но мне понятно назначение и место каждой страницы. Я всегда распечатываю документы и делаю много пометок

Моя бабушка каждое утро вставала в 4 утра, оставляла дома четверых детей, из которых двое близняшек были грудными и недоношенными, и шла на работу путепроходчицей. Таскала шпалы и ходила каждый день пешком десятки километров: в снег, дождь и по жаре. И это после войны, голода и немецкого лагеря. Ей вообще никто не помогал, а работать иногда приходилось не за деньги, а за трудодни. И с мыслями, что дома маленькие дети одни, а шестилетний заботится о грудных. Вот это перегруз, а я всего лишь пишу статьи.

В редакции Т—Ж есть люди, у которых нагрузка и ответственность в сто раз больше. Сам Максим Ильяхов или, например, Марина Сафонова, которая сейчас замглавреда. Максим, кроме статей в «Тинькофф-журнале», ещё и преподаёт, ведёт курсы, пишет книги, запускает свои проекты, придумывает новые форматы. И даже пишет музыку! Этот объём даже близко не сравнится с моей нагрузкой.

Или Марина: у нее десятки авторов, иллюстраторы, верстальщики, надо проверять статьи на разные темы, контролировать выпуски, вести организационную работу. Это адская нагрузка и психологически очень тяжело.

Или вот разработка в госпроекте, где я задействована. Например, лёг государственный сервис, и миллионы людей разрывают техподдержку. С самого верха задают вопросы, время позднее, дикая усталость, а дома ждёт семья. Но надо срочно искать причину и решать проблему. Я даже не могу себе представить уровень напряжения в такие моменты.

У меня сдают нервы, даже если кто-то пишет под статьёй резкий комментарий: например, что я решение суда по-обывательски назвала вердиктом, чтобы избежать тавтологии в тексте. А этот термин юридически относится только к суду присяжных. Хотя никто из обычных читателей, конечно, об этом не знает, и это ни на что не влияет. Но у нас внимательная аудитория. Тут же находится эксперт, который на это укажет. И вот я уже считаю себя бездарью и переживаю. Но всё это мелочи — настоящий перегруз точно не у меня.

В Т—Ж очень умные читатели. Попробуй допусти неточность в терминологии — сразу сделают замечание

Важная часть статьи в Т—Ж — личный опыт автора. Случалось ли тебе специально приобретать опыт, чтобы создать материал?

Я делаю это постоянно, но во многих вещах опыт у меня был и до Т—Ж. Я работала в бизнесе и знаю, что такое выездная проверка изнутри. Я участвовала в суде со стороны истца и ответчика. Получала разрешение на строительство дома, регистрировала недвижимость и оформляла сделки купли-продажи. Знаю, как считать НДС, как налоговики разводят на допросах и что нужно инспекции по труду. В большинстве статей что-то из этого мне пригождается.

Но по всем темам иметь личный опыт невозможно. Например, пишу о домогательствах на работе: я работала в мужском коллективе, но меня никто не домогался. Поэтому я рассказываю с точки зрения административного и уголовного кодекса, изучаю много судебной практики, читаю научную литературу.

Или я писала статью про проституцию. Не имею ничего общего с проституцией, просто открываю юридическую литературу и читаю, как это квалифицируется с точки зрения закона. Нахожу реальные дела, читаю решения судов. Я же пишу о том, что это с точки зрения закона и судебной практики, а не «как развести мужчину на миллион и не попасть под статью за проституцию».

Иногда нужно разбираться и в таких темах. Это не о нравственности и не о психологии, а с точки зрения закона и права. Личного опыта нет, но я справилась

Иногда приходится самой проверять, как что-то работает или устроено в жизни. Например, полтора года назад в аптеках перестали продавать обычные лекарства без рецепта. В СМИ паника, в соцсетях люди в шоке, потому что каждый раз ходить за рецептом на сироп от кашля долго и дорого. Всё время продавали без рецепта, а тут — на тебе. Я узнала эту новость от своей мамы, а ей рассказали учителя в школе, где она работает. Утром люди пришли в аптеку и не смогли купить лекарство от давления.

Но Т—Ж не может писать на основании паники и слухов. Поэтому я пошла искать нормативку. Нашла, почитала — и правда есть такой документ. Но надо было убедиться на практике. Поехала по аптекам: пыталась купить разные лекарства, попросила друзей и родственников сходить в аптеки у себя в городах. Мы убедились, что обычный антибиотик и сироп от кашля теперь нельзя купить без рецепта. Так и написали: вот документы, в них написано вот это, сейчас это работает вот так, имейте в виду.

Статья о правилах продажи лекарств. Рассказываю о том, как сама проверяла действие нормативного документа. Ходила по аптекам и пыталась купить лекарства

Или когда налоговая запустила сервис по регистрации бизнеса онлайн. Все написали: вот сервис, вот что там можно сделать. Мы бы тоже могли так написать. Но тогда это
был бы не Т—Ж. Поэтому я зарегистрировалась на этом сервисе и прошла все этапы регистрации взглядом новичка. Кто-то бы не заметил никакого подвоха, просто получил бы отказ. Я открывала ООО много раз и хорошо знаю этот процесс. Подвох сразу замечаю и подробно описываю, со скринами. В итоге мы выпускаем материал «Налоговая запустила сервис для регистрации бизнеса, но с ним что-то не так». Будьте внимательны тут и тут. Это личный опыт для статьи, помноженный на практику эксперта.

Максим добавил в статью, что я лично проверила работу сервиса и нашла странное. Там большой список ошибок и опасностей. Больше ни у кого нет такой информации

Таких примеров много. Я проводила расследования афер, брала интервью у сторон судебного спора, проверяла нотариальные сервисы, специально ездила в налоговую. Во многих статьях есть скрины моих личных документов. По моим статусам на странице об авторах понятно, что с личным опытом у меня всё в порядке. В Т—Ж не пишут новости про пресс-релизам ведомств — мы всё проверяем. Это не требование редакции, а моя инициатива. Потому что они задали такую планку задолго до меня, а я просто не могу подвести.

В Фейсбуке ты писала про фейковые новости. Как часто ты с этим сталкиваешься и как узнаёшь, что это неправда?

У нас нет задачи специально искать фейковые новости. Но я внимательно слежу за новостной повесткой, и они находятся сами. Если попадается страшная новость про деньги, налоги или новый закон, это вполне может оказаться правдой. Я же не могу заранее знать, что это фейк.

Я просто всегда всё проверяю и никогда не верю никаким статьям из интернета. Я маньяк ссылок, подтверждений и доказательств. Проверяю даже то, в чём уверена. У меня своя система проверки. А ещё я никогда не доверяю статьям в интернете, кто бы их не написал: находила ошибки у экономистов на федеральном канале, в изданиях правительства и у крутых юристов. Но это не потому, что они дураки, а я такая умная. Просто у меня есть время и возможность покопаться в теме.

На федеральном канале рассказывают о том, что любой перевод на карточку — это доход. Сюжет вызвал панику среди людей, но это не правда

Мы рассказали, как всё на самом деле, со ссылками на нормативные документы. Потом ФНС пришлось объяснять это в официальных письмах, но мы оказались первее. И такое было не раз

Это помогло нам сделать несколько крутых материалов. Максим придумал для этого отдельный формат «Истерика». Он вообще мастер придумывать новые форматы.

Почти все статьи с разоблачением таких фейков находили отклик у читателей — но это не моя заслуга, а всей редакции. Я раскапываю инфоповод, исследую тему и пишу текст, конфету из этого делаем вместе. Главред быстро придумывает новый формат, дизайнер рисует крутую иллюстрацию, потом правильная работа над распространением — и результат, который всех радует. Благодаря грамотному продюсированию эти статьи набирают сотни тысяч просмотров. Это здорово. Я верю, что мы реально кому-то помогаем, когда рассказываем правду без спекуляций.

Статья с разоблачением фейковой новости набрала 630 тысяч просмотров. Всё получилось случайно: я нашла бред, который все тиражируют, и рассказала, почему это неправда и что делать. Тут мы тоже были первыми

Читатели охотно делятся такими статьями. Наверное, они нам доверяют. Результат: в сто раз больше шэров, чем у обычных новостей

Ты рассказывала, что работаешь с вопросами читателей? Что это за вопросы и как они к тебе попадают?

Да, я отвечаю на вопросы читателей. Но не на все, а только на те, которые мне пересылает редакция. У нас есть две супер девушки: Марина Сафонова и Аня Лесных, которые занимаются организационной работой. Они отбирают вопросы для меня: как правило, это касается вычетов, бухгалтерии, налогов и вопросов по моим статьям.

После того, как выходит статья про вычеты, я могу в день разбирать по 20−30 сложных ситуаций, стараюсь каждому отвечать. Я точно знаю, что люди благодаря нашим ответам возвращают себе сотни тысяч рублей или сохраняют квартиру при разделе имущества. Я не отношусь к этой части работы дежурно. Там чья-то жизнь и сложные решения.

После каждой статьи о вычетах моя почта выглядит так. И это только часть. В каждом письме — вопрос про деньги. Ответ на него читатели не смогли найти нигде, даже в налоговой. А у нас найдут

Было такое, что мне нужно было срочно уехать, но тут вопрос от читателя: мужчина описывает ситуацию с квартирой и спрашивает, как сэкономить на налогах. Говорит, что всё придумал, вот его схема, но нужен совет от нас. Завтра они с женой пойдут и вот так всё сделают. А я понимаю, что если они так сделают, то всё пропало: влетят на налоги по полной, исправить будет нельзя. Есть другой абсолютно законный способ обойтись без налогов, и я его знаю. Откладываю дела и пишу ответ, потому что боюсь опоздать с советом.

Может быть, я преувеличиваю значение этих ответов в жизни читателей. Но если вопросы задают именно Т—Ж, значит, нам доверяют, и всё не зря. Дело не только в каких-то маркетинговых штуках, продвижении и создании сообщества вокруг «Тинькофф-банка», которое потенциально может оформить кредитную карту. Мы помогаем настоящим семьям где-то в Красноярске, Саратове и Хабаровске. К счастью, мне не нужно думать о том, оформят ли они в итоге кредитную карту.

Приятно читать, когда люди благодарят нас за помощь

Как происходит работа с Максимом Ильяховым? Какой он главред? Говорят, с ним тяжело работать и он ругается матом на авторов

Максим разный, он не нуждается в моих оценках. Он большой труженик и блестящий профессионал во всём, что делает. Мы с Максимом не друзья, у нас деловые отношения.

Спустя почти 2 года могу сказать, что с ним комфортно работать. Хотя в самом начале я иногда вечером садилась на кухне, плакала и говорила мужу, что больше не могу

Но не потому что Максим Ильяхов плохой или я капризная, просто я никогда не работала ни под чьим руководством. Никто не исправлял мои тексты и не говорил, что надо написать по-другому. Спустя год работы я чуть не ушла из-за этого: мне предложили должность главреда в другом месте с прекрасными перспективами. Принять правильное решение мне помог Саша Рай. Я очень благодарна ему за это — за обычный человеческий разговор. После него мне стало проще работать с Максимом и вообще на своём месте.

Мы с Максимом при первой личной встрече как коллеги по Т—Ж. Он очень тепло меня встретил и похвалил за работу. Его первые слова были: «Мирошкина! Тот человек, который делает нам треть трафика. Одна!» Конечно, это было приятно

Раньше каждое замечание Максима я принимала на личный счет. А когда он упрощал формулировки или отрезал полстатьи, это для меня было просто как ножом по сердцу. Я могла часов пять разбирать какой-то вопрос, а он приходил и весь этот кусок молча удалял. Ну как это пережить? Иногда казалось, что он специально придирается.

Понадобилось время, чтобы понять, что у него есть одна цель — сделать круто. Это до сих пор бывает сложно принять, но я стараюсь. Он никогда не отфутболил меня с вопросом о правках. Всегда находит время объяснить, почему лучше сделать именно так. Я всё запоминаю и стараюсь учитывать его советы. Из последнего: «надо отливать пули меньшего калибра» или «не делать из статьи швейцарский нож».

Максим объясняет, почему удалил полезный кусок из моей статьи и хочет превратить его в отдельный материал. Я всегда хочу рассказать максимум в одной публикации, а он с этим борется. Без мата и с пользой

Всегда приятно проснуться утром и прочитать комментарий от главреда, оставленный в 4 утра. Меня это вдохновляет и я стараюсь сделать еще лучше

С ним можно спорить и доказать, что стоит вернуть, как было. Он абсолютно адекватно это воспринимает, без самодурства. Но и я учусь понимать его принципы и принимаю их. А ещё он не так уж редко меня хвалит.

Так Максим оценил один из самых сложных моих разборов. Пришлось изучать Устав благочиния времён Екатерины Второй, свод законов Российской империи и законодательство СССР про пари. Может, это совпадение, но кое-кто после этого и правда сбрил усы

Слухи о том, что Максим ругается на авторов матом — это глупости. Он очень интеллигентный, образованный, умный и деликатный человек. Не позволяет ничего лишнего в адрес коллег. Это может быть на уровне шуток, которые все понимают. В этом нет пренебрежения. По крайней мере, я такого не замечала. Были случаи, когда его подход кто-то критиковал и получал жёсткий ответ. Но я знаю, что на самом деле эти люди даже не успели с ним поработать.

Я и сейчас не всегда согласна с Максимом. Но я его уважаю, прислушиваюсь к нему. Ещё я дорожу его доверием. Он поручал задачи, которые казались непосильными для меня, но я не могла его подвести и делала. Очень благодарна ему за эти возможности.

Зачем ты пошла в Школу редакторов?

Когда я начала работать в Т—Ж, ребята которые меня окружали, прошли эту школу. Я влилась в их мир из другой сферы и столкнулась с незнакомыми посылом, терминологией. Что такое интерлиньяж, висячий предлог, что делать с неразрывным пробелом? Почему у них таблицы без границ, в конце концов?

Прочитала много хороших отзывов о школе и подумала: «Почему бы и нет?» Я поступила сначала на подготовительные курсы, а потом в школу. Хорошо закончила первую ступень, но дальше не пошла.

Почему ты не стала продолжать учёбу?

У меня на это было пять причин, как в песне. После первой ступени некоторые из них оставили осадок, который я не смогла и не захотела преодолевать.

Первая — это ошибки в тестах. Я не понимала, как в тестах, которым много лет, могут быть ошибки. Почему в ответах на тесты по праву стоит вариант, которого нет в гражданском кодексе. Это раздражало и сбивало меня с толку.

Есть очевидные вещи, они не предполагают двоякого толкования или личного мнения. Потом оказывалось, что это ошибка. Было обидно потратить на это три часа. Я же сидела, изучала законы, искала ответ. Таких случаев было несколько, приходилось тратить время на поиск вариантов.

А недавно я проверяла работы на конкурсе по нормативке. И очень хорошо поняла преподавателей школы: как всё это непросто. Нельзя давать оценок чужой работе, пока сам не пройдёшь этот путь. Но что было, то было.

Второе — некоторые школьные посылы я не понимала. Не потому что они плохие, просто это не моё, мне это не свойственно, я обычно так не делаю или не придаю этому значения. Ребятам помоложе было проще адаптироваться. Но я не юная девочка, которая может впитать любую информацию как губка, вдохновиться и поверить, что это решение на все случаи жизни. Хотя знаю, что многим школьные уроки по переговорам и управлению проектами очень помогли. Но мне было сложновато, хотя школа тут, конечно, ни при чём.

В управлении проектами и переговорах нам советуют никогда и ни за что не говорить «заранее спасибо», потому что это якобы жёсткие манипуляции. Но в десятках писем в Т—Ж с просьбами о помощи люди пишут «заранее спасибо», и мне не придёт в голову считать их манипуляторами. Я не чувствую никакой опасности от таких писем и от этих людей.

Скорее всего эти люди ничего не знают об «опасности» преждевременной благодарности. Но как можно им не помочь?

В школе учат не брать срочных задач, а переносить их на завтра. Но сотрудники редакции часто обращаются ко мне со срочными задачами. Если для них это важно, я не перенесу на завтра, даже если у меня есть своя работа, мне за это не заплатят или это вообще не мои обязанности. Если откажу, мне ничего не будет. Но как отказать и как перенести на завтра, если прямо сейчас кому-то нужна помощь или совет? Хотя я бы хотела так научиться. Думаю, это помогло бы мне лучше планировать время. Но мне не дано, а может, оно и к лучшему.

Коллега просит найти решение суда. У меня совсем нет времени, но ему нужно срочно: без этого его статья не будет полной. Мы делаем одно дело, как я могу это отложить?

Я не умею говорить «нет». Именно благодаря этому я получила столько навыков. Почти на каждую ситуацию в тестах по переговорам у меня был пример из жизни, когда работало всё наоборот. Это иногда вредит мне и, скорее всего, Кэмп и школа правы. Но я не умею жить и работать по этим шаблонам.

Однажды я не сказала клиенту «нет» и благодаря этому построила дом. Он захотел невозможного, попросил приехать в другой город прямо завтра и не сделал предоплаты. Я сказала «да», поехала обсуждать маленький текст на главную страницу сайта и не попросила ни рубля вперёд, проезд за мой счет. Для меня это был азарт, никакой нужды: поеду прокачусь, поговорим — познакомимся. Назад я уезжала с пачкой денег, абсолютным доверием едва знакомого человека и контрактом на несколько сотен тысяч рублей. Никакого понимания задачи на сто листов, просто искреннее желание помочь, отсутствие приёмчиков из книг и мозги.

Мне не подошли некоторые из безапелляционных приёмов: отрицание компромиссов, наигранно открытые вопросы, шаблонные формулировки. Я много общаюсь с инвесторами и предпринимателями. Никто из них не читал Кэмпа и не использовал его советы. Наоборот: я училась у юристов и знаю, как важно в разных ситуациях быть «в порядке». Есть люди, которые живут обычной жизнью, заключают сделки, выстраивают процессы, решают проблемы и прекрасно себя чувствуют без книг о переговорах. Всё имеет право на жизнь. Кемп по-своему хорош, у него много интересных наблюдений, я ничего не отрицаю. Уверена, что у многих он наводит порядок в голове, по-настоящему помогает и прокачивает. Не надо быть и делать как я — лучше слушать преподавателей. Особенно, если мало своего опыта.

В переговорах и управлении я всё-таки нашла много полезного и важного. Например про делегирование и что надо платить себе. Правда, всё это для меня так и осталось теорией: я этому не научилась и, может быть, никогда не научусь. Было очень много очевидных, но важных принципов — например, про право на нет, делать и сделать, миссию и пользу.

От конкретных дисциплин — вёрстки и интерфейсов — я была в восторге. Сразу подписалась на учебники, перечитала все советы Горбунова и Бирмана. Тесты не помешали мне увлечься этими предметами и ощутить их пользу. Про тексты и редактуру даже говорить нечего: у Максима я и так учусь каждый день и не знаю редакторов лучше него.

Такую таблицу я сделала в одном из заданий. Кто учился, тот поймет. Нужно было не только рисовать, но и думать. С тех пор обожаю таблицы

Третья причина — школа занимает много времени. Чтобы хорошо учиться, я уделяла этому 4—5 часов каждый день, но надо же работать. Я понимала, что на второй ступени будет сложнее. Я физически не нашла бы на это времени. Хотя с самого начала знала, какой будет дипломный проект, и приготовилась закончить все три ступени.

Поэтому тут была ещё четвёртая причина: внезапно объявили, что дипломы теперь будут на троих. Как мы ни пытались выяснить суть новой схемы, ничего не вышло. В конце первой ступени у меня абсолютно не было понимания, как будет строиться работа в конце обучения и смогу ли я вписаться в этот формат. Короче, я сдалась.

Ну, а пятая причина — курсовая работа. Если до неё я ещё сомневалась, то она всё решила окончательно. Но это я оставлю без комментариев. Нужно просто работать над собой и своими слабостями. Мне тут ещё много предстоит сделать.

В курсовой я рассказывала, как купить подарки на новый год и не потратить ни рубля. Я провела исследование по картам рассрочки, лично оформила настоящую кредитную карту и купила подарки всей семье. Получила 238 баллов из 250. Это я возле банка фотографируюсь с той самой картой. Сработала привычка всё подтверждать и проверять лично

Главный вывод, который я сделала: все правила нужно принимать. Никто никого не заставляет идти в школу. Это не Горбунов с Ильяховым пришли ко мне учиться, а я к ним. И это я должна принять их правила, а не они мои. Тем более, что сама система учёбы прекрасна. Я это потом поняла и очень благодарна школе.

Что тебе дала Школа редакторов?

Школа дала много полезных знаний по вёрстке, типографике и интерфейсам. Это те знания, которые я с тех пор постоянно использую. Теперь я тоже делаю таблицы без границ, выравниваю заголовки по левому краю и физически не переношу висячих предлогов.

Спустя год всё остальное кажется неважным, а необъективность в оценках и баллах сейчас не имеет для меня никакого значения. Наоборот, она заставляла глубже рыть, вгрызаться в литературу, больше узнавать. После школы я училась в других местах, но всё было не то.

Школа меня закалила. Там я получила несколько важных жизненных уроков, а не только знания из лекций.

Я познакомилась с классными ребятами и узнала много нового. Были прекрасные четыре месяца. Я не жалею, что туда пошла. Школа крутая, я ей благодарна: системе в целом и всем преподавателям. Это талантливые люди, которые делают много полезного. Если кто-то сомневается, я бы посоветовала идти и учиться.

Пройдёт время, вы не вспомните про оценки, баллы и рейтинги. Но знания у вас никто не отнимет. Даже если бы сейчас отмотать время назад, я всё равно бы повторила этот опыт.